О росте Rumberg Capital, новых направлениях бизнеса и революционной роли искусственного интеллекта накануне ПМЭФ-2026 рассказал сооснователь и генеральный директор компании Илья Рыненков
Фото: пресс-служба
erid: 2SDnjcC2aMg
— С момента нашего предыдущего разговора в преддверии Санкт-Петербургского международного экономического форума в 2025 году (ПМЭФ) прошел ровно год. Что изменилось за это время в вашей компании и на рынке?
— Если коротко, то мы перестали быть узкоспециализированным игроком. Когда мы стартовали в 2022 году, используя свои компетенции, мы сфокусировались на двух вещах — структурирование сделок и управление портфелями деривативов. Из этого ядра постепенно выросло то, что можно назвать небольшим инвестиционным домом.
По итогам 2025 года в розничном сегменте мы реализовали структурных продуктов более чем на 10 млрд руб. Параллельно структурировали сделки для крупного частного капитала суммарным объемом свыше 30 млрд руб. Это значит, что наши гипотезы о развитии клиентского бизнеса подтверждаются — и теперь мы их масштабируем.
— И что входит в это масштабирование?
— Если упростить, мы развиваемся по двум основным направлениям.
Первое — продажи. Основные силы сегодня вложены сюда. Развиваем партнерскую сеть, договариваемся с банками и брокерами, чтобы встать к ним на полку. Параллельно перестраиваем внутренние процессы — так, чтобы любой клиентский запрос обрабатывался быстро и без потерь по дороге. Это, на первый взгляд, не самая яркая работа, но именно от нее зависит, сможем ли мы кратно увеличить масштабы своего бизнеса в течение полутора-двух лет.
Второе направление — расширение полки инвестиционных продуктов, и здесь у нас одновременно идет несколько процессов. Фонд алгоритмической торговли уже запущен — на базе нашей собственной торговой инфраструктуры, той самой, которая позволяет нам стабильно входить в топ-3 маркет-мейкеров на премиальных опционах срочной секции Московской биржи (по внутренним расчетам Мосбиржи). В активной проработке сейчас — первые pre-IPO сделки (от англ. pre-initial public offering — термин, который означает инвестирование в компании на стадии перед их выходом на биржу (IPO). — «РБК Отрасли»), международный арбитражный фонд и облигационный фонд. Каждый из этих продуктов закрывает свою клиентскую потребность.
По pre-IPO, кстати, важная оговорка. Сегмент в России очень быстро растет: в 2024 году его объем составлял чуть больше 4,3 млрд руб., а к концу 2025-го прогнозы говорили уже про 10,5–14 млрд руб., и в первом квартале 2026 года интерес состоятельных клиентов вырос кратно. По американским pre-IPO нужно быть особенно внимательным. Продукт очень нравится российскому инвестору — имена громкие, потенциал кратный, история роста выглядит убедительно. Но за всем этим стоят серьезные риски: ограниченный доступ к иностранной инфраструктуре, вопросы хранения и выхода, юридические нюансы расчетов. Мы эти риски внимательно анализируем и не выводим продукт на полку, пока не получим устраивающую нас структуру.
Стоит отметить еще один важный момент. Запуск собственных фондов для нас — не просто расширение продуктовой линейки. На российском инвестиционном рынке сегодня остро ощущается дефицит идей. Сложный доступ к внешним рынкам сжал продуктовую полку у всех — крупные игроки и независимые, по сути, торгуют одним и тем же набором инструментов на одних и тех же базовых активах. Отличаться друг от друга становится все сложнее. Поэтому собственные фонды для нас — способ предложить рынку то, чего на нем пока нет. Это важная часть стратегии.
— Как обстоят дела в корпоративном сегменте, с которого ваша компания начинала свою деятельность?
— Корпоративное направление продолжает развиваться по двум векторам.
Первый — сопровождение сделок по привлечению капитала и структурированию активов. Это то, на чем мы себя давно зарекомендовали: переупаковка private equity, квазиконвертируемые облигации, нестандартные долговые инструменты под конкретную задачу эмитента. Поток таких мандатов у нас сохраняется, и мы видим устойчивый спрос — особенно со стороны компаний, которым нужно нестандартное решение, а не типовой банковский продукт.
Вторая история — «кредитная фабрика». Это пока скорее проба пера: мы делаем первые сделки по предоставлению заемного финансирования корпорациям с последующей секьюритизацией прав требования в ценные бумаги. Идея в том, чтобы соединить наши компетенции по работе с инструментами рынка капитала с реальной потребностью компаний в долге — прежде всего тех, для кого классический банковский канал сейчас либо дорог, либо неудобен. Посмотрим, как это направление себя покажет на первых сделках — и от этого будем дальше выстраивать его масштаб.
— Вы четвертый год подряд развиваетесь в довольно сложных рыночных условиях. Как это сказывается на компании?
— Рынок был и остается тяжелым. Два главных фактора — геополитика и монетарная политика Центробанка — никуда не делись. Банк России в апреле снизил ставку до 14,5%, но базовый сценарий по-прежнему предполагает среднюю ключевую ставку 14–14,5% в 2026 году. То есть «дешевыми» деньги в этом году не станут. Инвестиционная активность сдержанная, депозит для розничного инвестора остается ориентиром, с которым приходится конкурировать любому инвестпродукту.
Но мы стартовали летом 2022-го, когда у рынка под ногами еще качалась земля. Прошли через рекордное ужесточение ДКП в 2024 году, через откровенно тяжелый для всех классов активов 2025-й. И именно в эти годы построили торговый деск, инфраструктуру, дебютировали со своим эмитентом, запустили новые подразделения. За каждым из этих шагов стоит большая, скрупулезная работа команды, накопленный опыт принятия решений и развития бизнеса, когда внешние условия не дают права на ошибку. Этот опыт сегодня дает нам возможность двигаться вперед там, где многие предпочитают подождать.
— Многие участники рынка сейчас активно обсуждают потенциал искусственного интеллекта (ИИ), порой это приобретает эффект хайпа. Как вы оцениваете реальную роль и перспективы ИИ?
— Я считаю, что искусственный интеллект перестроит всю индустрию финансов — и не в каком-то отдаленном будущем, а на горизонте ближайших одного-двух лет. Способность игрока интегрировать ИИ в свой бизнес — причем быстро — сегодня прямо определяет, останется он на рынке или нет.
Приведу пример, который показывает, насколько глубоким будет сдвиг: сегодня интерфейс взаимодействия инвестора с финансовым продуктом — это «витрина» с набором карточек с продуктами, фильтрами, дисклеймерами мелким шрифтом. Такой формат, на мой взгляд, обречен, так как потребитель уже привык получать точные и понятные ответы от языковых моделей по разным вопросам: медицинским, юридическим, бытовым. В будущем и по финансам он будет ожидать диалога: «вот моя ситуация, вот мои цели — что мне подходит и почему».
Я раньше во всех интервью говорил, что будущее за «коробочными» инвестиционными решениями — продуктами с заранее заданными параметрами по риску и доходности, заточенными под конкретного клиента. Тогда это звучало как чисто продуктовая логика: дать инвестору не конструктор, а готовое решение с понятным профилем. Сегодня я вижу, что эта идея идеально вписывается в новую логику взаимодействия с инвестором через ИИ. Языковой модели гораздо проще подобрать клиенту нужный продукт из набора готовых, точно описанных решений, чем собирать его с нуля из деривативов и облигаций. То есть «коробка» и ИИ-ассистент — это не два разных тренда, а один: упрощение пути инвестора к нужному ему результату.
Для рынка это скорее хорошая новость. Разговор инвестора с ИИ-ассистентом, говорящим на простом и понятном языке, снимает страх инвестирования, который до сих пор остается главным барьером для миллионов людей. С другой стороны, прямой доступ к биржевой торговле превратится в узкоспециализированный сервис. Он останется востребованным у профессионалов и, скажем прямо, у наиболее азартных игроков. Для всех остальных интерфейсом станет ИИ-ассистент, который будет формировать их инвестиционный портфель.
Похожие сдвиги произойдут в комплаенсе, в риск-менеджменте, в построении инвестидей. Пройдет год — и мы оглянемся на сегодняшний день с удивлением: как мы вообще работали без ИИ.
— Как в вашей компании используется ИИ?
— На деле, а не на словах. Самый недавний пример — наша внутренняя CRM (англ. customer relationship management — система управления взаимоотношениями с клиентами. — «РБК Отрасли»). Стандартный путь в такой ситуации — купить лицензию готового продукта. Но это означает несколько серьезных компромиссов. Ты перманентно платишь провайдеру, ты привязан к нему на годы вперед, и, что важнее всего, ты ограничен тем функционалом, который он готов тебе давать. Хочешь нестандартной логики, новой автоматизации, своей метрики? Становись в очередь, аргументируй, жди следующего релиза. Для бизнеса, который меняется быстро, это плохая ситуация.
Мы за несколько дней собрали свою CRM, которая полностью соответствует нашим бизнес-процессам: она не только агрегирует данные о продажах и клиентах, но и проактивно их анализирует, выявляет проблемные процессы и следит за своевременной обработкой клиентских запросов. По сути, мы получили продукт, которого нет на рынке в готовом виде, собранный под нас и принадлежащий нам.
Это и есть тот самый сдвиг, о котором я говорю. Барьер тестирования гипотез упал радикально. Любая команда, которая раньше говорила «у нас нет ресурсов это реализовать», сегодня этот аргумент теряет. И это имеет прямые последствия для крупных банков и брокеров: их структурное преимущество в виде толстых ИТ-бюджетов и многолетних разработок сжимается. Небольшая команда с правильно встроенным ИИ сегодня может конкурировать с дивизионом в тысячу человек.
— Чего ждете от 2026 года и какие планы у компании к ПМЭФ?
— От рынка ждем постепенного смягчения. ЦБ сам прогнозирует среднюю ставку 8–10% на 2027 год и снижение инфляции до 4,5–5,5% в 2026-м — это значит, что в течение года-полутора мы должны выйти в режим, когда депозиты перестанут быть всепобеждающим конкурентом для инвестпродуктов. Капитал начнет перетекать с депозитов в фондовый рынок, в долговые инструменты, в альтернативные стратегии.
К ПМЭФ Rumberg подходит с понятной повесткой. С одной стороны, продолжаем масштабировать то, что уже работает: ретейл-направление структурных продуктов и сделки для крупного частного капитала. С другой — достраиваем новые «этажи»: кредитная фабрика, pre-IPO, фонд алгоритмической торговли, облигационный фонд складываются в контуры полноценного инвестиционного дома. Через два-три года рынок будет выглядеть совсем иначе: ставки нормализуются, ИИ изменит и продуктовую логику, и клиентский интерфейс, конкуренция между крупными и независимыми игроками сместится в сторону скорости и качества идей. К этому рынку мы и готовимся — не догоняя его, а формируя.
