О том, как промышленность адаптируется к работе без иностранных IT-платформ, рассказал генеральный директор группы компаний «Ультиматек» Павел Растопшин
Фото: пресс-служба
— С какими вызовами столкнулась российская промышленность с уходом иностранных поставщиков программного обеспечения?
— Доля производств с критической и высокой зависимостью от импортного оборудования в 2022 году составляла 65%, по данным исследования Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ (ИСИЭЗ). В тот период роль интеграторов во многом сводилась к внедрению на заводах готовых зарубежных платформ. Вендор предоставлял методологии, документацию, техническую поддержку. Предприятия настраивали систему и адаптировали ее, обучали персонал.
Долгое время промышленность жила по принципу «работает — не трогай». На многих предприятиях до сих пор стоит дорогостоящее оборудование, установленное западными поставщиками. Этот принцип был рациональным, пока техподдержку и обновления обеспечивали западные вендоры.
Когда они ушли, возникли вопросы, на которые никто не мог ответить: как заменить или продолжить развивать иностранные автоматизированные системы управления технологическими процессами (АСУ ТП), как связать новое китайское оборудование с российским софтом.
При этом промышленность — это киберфизические системы. На заводах взаимосвязаны тысячи элементов — печи, станки, конвейеры, — которые работают в реальном времени. Например, если контроллер отказывает — встает весь процесс. Так, на доменном производстве, где мы внедряли свое решение, остановка недопустима: починить домну — почти как построить новую, а это миллиарды рублей. У производства нет возможности быстро перезагрузить систему.
— Почему импортозамещение решений идет неравномерно?
— ERP-системы (от англ. Enterprise Resource Planning — планирование ресурсов предприятия. — «РБК Отрасли») в промышленности требуют минимум двух лет на внедрение и десять лет на поддержку. Российские продукты в этом сегменте сейчас развиваются, например, от таких компаний, как «Галактика», 1С, Global. При этом у зарубежных решений функционал накоплен примерно за 40 лет, а у отечественных — 10–15 лет. Поэтому компании не готовы сразу отказаться от западных систем: они работают, но без техподдержки, обновлений и в целом вендора, который несет ответственность за результат.
Российские разработчики не могут заменить иностранную систему, такую как немецкая SAP, «один в один» — у них разная архитектура и логика. Нужно менять процессы, а значит, и привычки.
Кроме того, замену зачастую откладывают из страха остановить бизнес, хотя даже при сбое ERP завод не встанет полностью — часть процессов просто перейдет в ручной режим. Еще одна причина — отсутствие очевидной выгоды — роста эффективности, нового функционала и снижения затрат.
Таким образом, компании технологически застряли в прошлом, поэтому перевнедрение ERP неизбежно — и лучше сразу совмещать его с повышением эффективности.
Если говорить о сегменте АСУ ТП, в 2025 году по объему рынок остался примерно тем же — около 130 млрд руб. Но если раньше 90% занимали иностранные решения, то сейчас 90% — российские. По данным нашего совместного исследования с Positive Technologies и ГК «Аквариус», он продолжает расти: к 2028 году при ежегодных темпах роста в 27% объем рынка достигнет 300 млрд руб.
Проблемы с внедрением АСУ ТП критичны, их отсутствие грозит полной остановкой производства. Где это возможно, используются российские контроллеры: например, для партнера, компании «РегЛаб», мы разработали спецмодули для прокатных станов. Есть и совместные проекты в горно-металлургическом комплексе: импортозамещение на сложных производствах, прокатные станы.
Новое импортное оборудование мы связываем с российским софтом. Поскольку вендоры обычно фокусируются на «железе» и не локализуют решения под российские стандарты, выстраивается связка: контроллер и российская SCADA (от англ. Supervisory Control and Data Acquisition — система надзора и сбора данных. — «РБК Отрасли») с настройкой их совместной работы. Это не коробочное решение, а полноценный проект.
— Что изменилось в роли промышленного интегратора на российском рынке?
— Промышленный интегратор — это не IT-компания, которая раз в три года заходит на завод продать сервер. Это партнер, который понимает производство изнутри. Мы уже не просто внедряем, а помогаем перестраивать бизнес-процессы, собираем решение из того, что есть: из российского софта, китайского «железа», своих наработок и экспертизы отрасли. По сути, интегратор создает систему, которой раньше не существовало, и отвечает за то, чтобы она работала. Интеграторы не конкурируют с поставщиками, а дополняют друг друга.
Не работают стандартные решения и в сфере кибербезопасности. Мгновенно заместить все иностранное программное обеспечение невозможно. Даже Windows из технологических сред быстро не вырежешь. Поэтому то, что осталось, — нужно защищать.
При выстраивании системы безопасности нужно понимать, как работает АСУ ТП, как может произойти утечка данных, где ключевые уязвимости. Ведь атака на промышленный объект может привести и к полной остановке производства, и к аварии.
Недавно мы открыли отдельное направление для защиты объектов критической инфраструктуры, потому что спрос на такие услуги растет.
Промышленная связь также стала критическим фактором для стабильности производства. Современный завод — это тысячи датчиков и контроллеров, которые обмениваются данными в реальном времени. Когда связь падает, оператор теряет контроль, роботы останавливаются. Но отключения стали дополнительным аргументом для перехода на частные решения. Например, мы разрабатываем собственную беспроводную защищенную радиосвязь, которая обеспечит заводам автономную сеть и полный контроль.
— Насколько перспективным вы считаете масштабирование собственных цифровых решений промышленных компаний?
— Отдельные IT-структуры внутри промышленных компаний, или инсорсеры, появились, когда ушли западные вендоры: холдинги создали команды, которые писали решения под себя. В результате продукты есть, но продать их на внешнем рынке у компаний не получается. Нет коммерческой экспертизы, маркетинга и каналов продаж.
В результате появился спрос на внешнюю экспертизу и аудит таких продуктов. Например, мы не только консультируем промышленные организации на предмет перспективности разработки для нынешнего рынка, но и берем на себя доработку, продажи, поддержку. Инсорсер получает доход, мы — продукт без затрат на разработку.
В целом продукты инсорсеров являются перспективным направлением для инвестиций. В 2025 году наш продуктовый холдинг «Экспанта» привлек 300 млн руб. инвестиций и увеличил выручку до 418 млн руб. Сейчас в его портфеле шесть компаний, работающих в сферах от искусственного интеллекта для оптимизации производства до бюджетирования. На холдинг приходится около 25% нашей выручки.
В ближайшие полгода мы планируем инвестировать еще в компании в области промышленной безопасности и прослеживаемости производства. Кроме того, рассматриваем создание специализированного фонда объемом около 1 млрд руб. для выкупа продуктов у инсорсеров и их дальнейшего вывода на рынок.
— Каким вы видите дальнейшее развитие бизнеса?
— Рынок промышленной интеграции большой — это не только IT, но и капитальное строительство, и технологическое оборудование. Мы планируем развиваться на этом рынке, занимая свою нишу на стыке IT, АСУ, капитального строительства и технологий, а также помогать высокопередельным отраслям расти.
Наша стратегия — стать промышленным интегратором номер один в России, партнером, который понимает производство изнутри и закрывает все потребности, от оборудования до софта. Когда приходишь на завод и через год видишь результат: повышение эффективности, снижение рисков, новые подходы и результаты работы людей.
